3788
Люди и Проекты
14 апреля 2017 г.

Иоанна Врубель #RLGN

Интересы
Люди
«...ты можешь рисовать одежду, писать сумасшедшие книги, играть музыку на каких-то невероятных инструментах. Но если ты делаешь так, как никто этого не делает – значит это есть твоя Религия. Именно поэтому «RLGN» - это Религия»

«Мы договариваемся о встрече в 15:00 в редакции журнала «RLGN». Офис расположен в старинном особняке, в тридцати метрах от Комсомольской площади. Проходя мимо высоких ворот, я вижу Иоанну – она стоит по другую сторону и приветливо улыбается. Подробно объясняет, как нужно пройти, чтобы попасть внутрь. С первых фраз улавливается, что с тобой говорит иностранка. Или человек, который очень долго прожил за границей и потому прочно подружился с лёгким акцентом. Мы поднимаемся на самый верх и попадаем в большую, залитую солнцем комнату. Здесь стоят три рабочих стола, удобный диван, стеллаж с огромным количеством уникальных безделиц и конструкция RLGN у стены. Сегодня кроме нас здесь никого нет. Я объясняю, как будет строиться наше интервью и на какие темы мы обычно говорим.»

Иоанна: Я готова обсуждать любые темы, только не семью.

СВОИ: Тебе эта тема неприятна?

Иоанна: Что значит неприятна? У меня самая лучшая семья и если я начну рассказывать, то все обзавидуются. А зачем мне это надо? Я как тот еврейский мальчик – если Бога нет, то зачем его гневать.

СВОИ: Иоанна, у тебя очень необычное имя и по разговору улавливается, что ты родилась не в России. 

Иоанна: Я родилась в Польше, в Варшаве. В возрасте двенадцати лет я приехала в Хабаровск. Точнее сказать, насильно привезли (смеётся). Шучу, на самом деле моя семья прибыла в этот город ненадолго - мама русская, и мы приехали побыть в гостях у бабушки и дедушки. Мне сказали, что мы поедем посмотреть Россию, попробовать русскую еду, познакомиться с культурой и после вернёмся домой. Но нет. Мы остались здесь. Видимо, меня просто не хотели травмировать и поэтому так мягко завуалировали переезд.

СВОИ: Какими были твои первые впечатления от Хабаровска?

Иоанна: Дерьмище. Представь, я всю жизнь прожила в Европе, в столице. Отец, помню, попросил водителя проехать через центр, чтобы показать мне город. Мы ехали порядка сорока минут, и я всё ждала, когда же начнётся центр. А мы его давно уже проехали. У меня был шок. Это Дальний Восток - территориально очень удалённый край. Это холод, это не Европа. Поэтому шок. Тем более мне двенадцать лет – всё воспринимается в штыки.

В Варшаве мы говорили только на польском языке, а в школе с младших классов учили английский. Несмотря на то, что мама русская, языка до переезда в Хабаровск я не знала - могла сказать лишь «здравствуйте», «бабушка», «дедушка» и еще несколько примитивных слов. Поэтому в школу меня взяли вместо шестого класса, в пятый. На данный момент я могу сказать, что английским владею идеально, потом идёт немецкий и лишь затем русский язык.

В Польше я училась в частной школе для девочек. Когда мы приехали сюда, отец отдал нас в «Алые Паруса», но через полгода они закрылись. И мы отправились в общеобразовательную школу. Когда мы ездили смотреть памятники, музеи, площади, я думала – это Хабаровск. Нихрена! Когда я пришла в школу в Южном, то поняла – вот это Хабаровск. Это и есть Россия. Ну знаешь, когда у тебя в шестом классе стреляют сигарету, а ты даже запаха сигарет никогда не чувствовал. Я была прям дно, но это был тот момент, когда мне предстояло наверстать упущенное – нужно было научиться материться, нужно было научиться курить, нужно было… не знаю, да много чего ещё, чтобы стать своей и быть в теме! Это был период двенадцать-пятнадцать лет, моя жизнь круто поломалась. До этого я жила в тепличных условиях, а здесь попала вообще в другую среду. И это для меня было сродни американским горкам. Я никогда не была ханжой, быстро влилась в коллектив. Через какое-то время стояла на учёте в милиции. То есть очень старалась наверстать упущенное (смеётся).

СВОИ: Как в Хабаровске появился «RLGN»?

Иоанна: У журнала очень богатая история. Изначально он готовился к выпуску в другой стране. На протяжении шести лет я жила в Азии и, конечно, за это время обрела огромное количество друзей и знакомых, среди которых было много профессионалов в области съёмок. Знаешь, когда ты занимаешься каким-то делом, в определённый момент ты понимаешь, что могла бы это делать лучше. У тебя есть своё видение, у тебя есть смелость и достаточно опыта, чтобы пробовать собственные силы. И у меня есть волшебный друг, который всегда говорит: «Если ты что-то хочешь - ты просто должна это сделать». И я сделала проект. Он назывался «RLGN» и изначально планировался к выпуску в Малайзии, в Куала-Лумпур. Мне кажется, что у всех творческих людей есть такая тема: «Я знаю, как это должно быть!». У меня всегда вызывали безумное восхищение люди, которые делают что-то новое, абсолютно иное. Это может быть что угодно – ты можешь рисовать одежду, писать сумасшедшие книги, играть музыку на каких-то невероятных инструментах. Но если ты делаешь так, как никто этого не делает – значит это есть твоя Религия. Именно поэтому «RLGN» - это Религия.

Есть такой момент - когда люди создают свои планы, то эти планы имеют свойство меняться. Там возникла, на самом деле, стандартная история. В последний год, когда я жила в Азии, у меня появились инвесторы. Со мной работали очень крутые ребята в составе шестнадцати человек - это команды стилистов, визажистов, съёмочные команды, которые путешествуют по всему миру и снимают невероятные штуки. Но для того, чтобы работать по Малайзии, у тебя должен быть китас (KITAS). Китас – это платёж государству порядка двенадцати тысяч долларов в год. И у инвестора было одно условие - китас мы оплачиваем сами. Из нашей команды согласились всего четыре человека – я, моя сестра, иллюстратор и дизайнер. Всё. Ребят можно понять - самому старшему из нашей команды едва исполнилось двадцать пять лет, и знаешь, очень сложно в таком молодом возрасте обеспечивать себя полностью в чужой стране, не говоря о том, чтобы платить такие немалые суммы. Я отложила этот проект, решив, что сейчас не время. Я очень верю во всё, что происходит, и значит Всевышний показывает, что сейчас не нужно этого делать.

Азия – это очень круто! Я просто без ума от этой стороны света. Где бы я ни была в Азии, всегда прихожу в чайна-таун. И мне кажется, в прошлой жизни я сто процентов была какой-то дикой афроамериканкой, которая жила в китайском квартале и постоянно трындела (смеётся). Это настолько моё, родное. Мир очень маленький, на самом деле. Когда ты куда-то приезжаешь, тебе кажется, что так легко потеряться среди миллионов других людей. Но если это «твоё», то будто цепочка выстраивается – там ты что-то снял и о тебе узнали, там куда-то позвали и ты познакомился с нужными людьми. Думаю, что мне очень повезло в определённой мере, – уже со второй недели начались крупные проекты. Мои работы висели на рекламных баннерах вдоль улиц, сделанное мной фото украшало обложку малайзийского журнала, который очень популярен в Индонезии.

А буквально через неделю приехала съёмочная команда из Нью-Йорка. Они искали талантливых ребят для работы на «New York Fashion Week». Из сорока восьми человек меня отобрали единственную. Было лишь одно условие – визу в США я получаю сама.

Конечно, я всё бросила и уехала в Россию, нужно было срочно получать визу. За шесть лет в моём паспорте не осталось живого места от штампов, я не замужем, у меня нет детей, у меня нет официальной работы, нет недвижимости, нет ничего. Я - потенциальный эмигрант. Консул в получении визы отказал. Повторная подача документов была возможна только спустя полгода. Своих родителей я не видела около трёх лет и поэтому решила пока не возвращаться в Азию, а побыть с ними. И ко мне пришло осознание, что я очень соскучилась по России. До старта моего проекта в Малайзии оставалось ещё полтора года, и я решила начать его здесь, а потом продвинуть в азиатские страны. Так «RLGN» появился в Хабаровске.

Я знаю, как это должно быть!

СВОИ: Как ты связала свою жизнь с фотографией?

Иоанна: Случайно. Я хотела стать дизайнером. И после окончания школы планировала уехать, чтобы осваивать эту профессию. Но у меня очень строгие родители. Отец не признаёт подобных профессий и считает это баловством. Тогда он сказал: «Я готов подарить тебе целый год. Чтобы ты хорошо всё обдумала и не расстраивала меня». А ещё он подарил мне фотоаппарат «Минолта».

И я путешествовала целый год. В России нигде, кроме Дальнего Востока я не была и запланировала сделать тур - Москва, Санкт-Петербург, а потом Европа. И что-то я так подзадержалась в Москве. Случайно познакомилась с фотографами, с моделями и на протяжении двух недель была с ними на съёмках в режиме нон-стоп. У меня ведь тоже была камера, я решила, что могу побаловаться и немного поснимать. Мне нравится сам процесс – это так весело и по приколу, но в то же время ты можешь сделать мир красивее с помощью буквально нескольких инструментов. В большинстве своём всё поставлено на коммерцию и всё фальшиво, но всегда найдутся действительно крутые люди. Меня всегда окружают именно такие – должно быть, Всевышний одобряет выбранный мною путь.

СВОИ: Ты, должно быть, очень веришь в Бога?

Иоанна: Я из безумно религиозной семьи. Мои родители католики. Я выросла в кастиоле. У православных это церковь, у нас - кастиол. Да, я очень верю. Но не могу сказать, что верю в Аллаха, в Будду или в Иисуса. Я, так сказать, верующая проститутка. Верю во всё, абсолютно во всё. Шесть лет я жила на Бали и там исповедуют «хинду». Это остров тысячи богов, очень намоленное место. Символ нашего журнала – череп. И хинду верят, что череп – это сильный оберег, самый лучший твой талисман. Хотя для христиан, наоборот, является символ смерти.

СВОИ: Помимо необычного символа, «RLGN» имеет необычную для журнала форму. Почему он квадратный?

Иоанна: Он должен был быть размером с музыкальную пластинку. Такие пластинки слушали наши родители. Но это безумно дорогая печать. У нас в России вообще такого формата печати нет, а те, кто был готов взяться за подобное – считали работу поштучно. Например, в Москве просчитали стоимость одного экземпляра порядка 1.600 рублей. Впервые я увидела подобный формат в Малайзии, когда работала в местном популярном издании. Квадратная форма издания позволяет печатать фотографию такой, какая она есть - не обрезая углы, оставить картинку какой её увидел фотограф. А это дорогого стоит. Когда я приехала сюда, то была уверена, что не возникнет никаких проблем с печатью такого формата. Но типографии в Хабаровске, во Владивостоке, в Благовещенске, в Приамурской области, - у меня заняло два месяца объехать их все, - в один голос отвечали: «Нет». Поэтому мне пришлось уменьшить формат. Тогда стали делать журнал, который легко уместится в сумочке ( 70% наших читателей – девушки ). Формат А4 – самый распространённый, самый дешёвый в печати, но он всегда торчит из сумки и это не очень красиво смотрится. Поэтому мы решили оставить компактную квадратную форму.

СВОИ: Ни для кого не секрет, что любое издание существует за счёт рекламы. Как обстоят дела с заказчиками в Хабаровске?

Иоанна: С клиентами я работаю по такому принципу – мне плевать сколько человеку лет. Мне плевать, что исповедует клиент. Мне плевать какой национальности клиент или какой ориентации. Мне вообще всё равно. Но если он хочет опубликовать какое-то псевдодерьмо в мой номер и стоит на своём – это «до свидания». Мой большой плюс в том, что я не завишу от клиентов. Даже если у меня не будет ни одного, я всё равно буду выпускаться. Меня очень сложно купить. Все продаются и я в том числе. Но я не продаюсь за деньги. Что такое деньги? Я могу их заработать, занять, украсть, взять кредит. Даже если с клиентом у меня заключен годовой контракт, то я лучше заплачу неустойку, чем пойду против своих принципов. В этом большой плюс и большой минус одновременно. У меня есть босс – это моя старшая сестра. Вообще, у меня есть две родных сестры. Одна из них живёт в Америке, а вторая – это мой директор. Так вот, она работает очень тактично, считает, что клиент всегда прав. И если заказчик хочет, чтобы именно этот макет был в журнале, то он должен там быть. Но это моё издание. И если я не хочу чего-то – этого не будет. За два года работы у нас ни разу не было конфликтов.

СВОИ: Откуда берутся идеи для обложек, и кто занимается дизайном журнала?

Иоанна: Весь дизайн, вся вёрстка журнала – полностью мой директор и я. Дизайнеров, которые работали в «RLGN», - а их было четыре человека, и я безумно люблю каждого из них, - мы всех уволили, каждого спустя полгода. Я думала, что мы круто обучили ребят, но они были всего лишь нашими руками. Я не видела ещё ни одного по-настоящему сильного дизайнера в городе Хабаровск. Это очень грустно. Перед каждым новым выпуском создаётся «рыба» журнала. Я всегда делаю несколько вариантов обложек и обязательно иду с ними к директору. Потому что именно директор отбирает материал, полностью отвечающий цензуре, чем защищает журнал от возможных штрафов.

Мы с сестрой – прекрасный тандем. Но видит Бог, на работе я порой получаю такие нагоняи, что иногда за меня даже вступаются другие сотрудники (смеётся). У меня лучший босс в мире, она безумно крутая и мне всегда стыдно пред ней облажаться. Вообще, если бы не Катя, – журнала бы не было. Да, это моя задумка, мои идеи, фотографии. Но она – это все юридические моменты. Например, в первый год работы нам приходилось часто бывать в суде. Потому что город Хабаровск работает по системе, придуманной, наверное, ещё Брежневым. Какой-то мистер ябеда писал на нас тайные кляузы, а мой супер-босс решала все эти вопросы. К примеру, я жила с просроченным паспортом за границей, просто потому что не могла заставить себя пойти и подписать какие-то бумаги, документы.

СВОИ: Наверняка многие, кто брал в руки «RLGN», хотел бы работать с вами в команде. Каким должен быть сотрудник вашего журнала?

Иоанна: Я не знаю. Мы брали всех, нет какого-то принципа отбора. «RLGN» - это та самая площадка для людей, которые хотят что-то делать. Например, ты можешь написать нам на почту: «Привет, я круто рисую. Но мои рисунки видит только мама и максимум страничка в контакте. Во вложении мои картинки, и если я смогу быть вам полезен, если будет возможность – с радостью поработаю с вами». Есть миллион талантливых людей. Вообще не важно кто ты, что ты. Если умеешь делать что-то хорошо, то можешь прийти и работать. Но я никогда не сработаюсь с лживым человеком. Не врать – дорогого стоит. Если ты можешь позволить себе не врать, то ты на коне. Всё что ещё в человеке найдётся негативного – это не проблема. Все мы люди, все мы грешны. Но если ты хочешь что-то делать, то должен делать это честно. Неважно, торгуешь семечками или качаешь нефть, - работать надо честно. Всё остальное мне без разницы – сектант ли ты, много куришь, заика или мега-крутая чика, зацикленная на свой внешности. Мне всё равно. Одна из религий, которую я исповедую – это п@#&изм. Иногда ты понимаешь, что всё вокруг не имеет никакого смысла. Что это лишь ничтожный процент от того, что происходит в мире.

СВОИ: Планируешь ли ты оставаться в России или всё же уедешь?

Иоанна: Мы открываем через один выпуск «RLGN kids». И думаю, что после открытия этого проекта, я уже смогу уехать. Сейчас мы запускаем «RLGN» во Владивостоке. Этот город не подходит мне, потому что он затянет. Там слишком сладко, слишком круто, слишком хорошо для меня. И я боюсь снова задержаться в этой стране. Хотя помню, когда я жила в Америке, то всем говорила, что никогда не вернусь в Россию. А через полгода я была здесь. Я жила в Сингапуре и всем говорила, что не вернусь на Бали, что там делать, чего я там не видела – через год вернулась. У меня внутри живёт механизм, который не даёт засиживаться на одном месте. В мире столько всего происходит! Прямо сейчас где-то кто-то создаёт гениальные вещи, кто-то кого-то спасает или кто-то изобретает машину времени. А мы здесь просто сидим! А ведь ты можешь стать частью того мира. Поэтому во мне всегда есть тревога, что упускаю очень много, сидя на одном месте долгое время.

СВОИ: Ты так сильно веришь в судьбу, а доводилось ли встречаться с ней лицом к лицу?

Иоанна: Однажды я летела в самолёте, почему-то одна, без друзей. И у нас отказал один двигатель. Объявили, что будет аварийная посадка. Самолёт стало ужасно трясти, мы подлетали к Бали, там горы и дикая турбулентность. Я была сильно напугана, какая-то женщина наклонилась ко мне и сказала: «Тебе, наверное, очень страшно. Ты когда-нибудь умрёшь, мы все умрём. Но запомни - ты никогда не умрёшь в самолёте». И она ТАК это сказала, что я подумала – либо эта женщина что-то знает, либо у неё невероятный дар убеждения. С тех пор я никогда не боюсь летать. После этого случая было ещё кое-что забавное. Мы летели с моим директором Эмиратскими авиалиниями. Вышло так, что нас посадили в бизнес-класс. Мы, счастливые и довольные, стали замечать, что вылет задерживается. Нас успокоили, сказав, что скоро взлетим. И тут зашёл араб, полностью закутанный в национальное одеяние, у него было спрятано лицо, а к его руке был пристёгнут наручниками чемоданчик. И он садится прямо рядом с нами. У меня в голове пронеслись тысячи мыслей - в чемодане могло быть что угодно. Возможно, ценные бумаги. Или чьё-то сердце. Или голова. Поверь мне, я не спросила. Но сразу вспомнила ту женщину и успокоилась – в самолёте я точно не умру.

Я занимаюсь сёрфингом. Как-то раз мы сидели компанией, к нам присоединились друзья друзей, мы знакомились. Это было последнее утро, когда я могла посёрфить, потому что мы улетали на следующий день. Был в компании парень, который никак не мог поверить, что я русская. Я начала о себе много говорить, что я жила там-то и там-то, что завтра улетаю в Сингапур, потом ещё планы. Из разговора он узнал, что я встречаюсь с парнем – чемпионом по сёрфингу. И был так удивлён: «Ничего себе! Тебе всего девятнадцать лет, а у тебя уже такая сумасшедшая жизнь!». Я ответила, что у меня она настолько крутая - сдохнуть можно! И что сама себе порой завидую. Мой новый друг сказал мне быть тише, потому что Бог может услышать и разгневаться. А через полчаса я тонула. Были большие двухметровые волны, я переоценила свои силы. Одна из волн ударила меня по затылку, и я ненадолго потеряла сознание. Когда пришла в себя, я не поплыла на глубину, где спокойнее, а начала грести к берегу. Там попала в «болтанку», моя доска поломалась на две части и, как сэдвич, пережала мне ноги. Кислорода у меня уже почти не осталось, я подумала, что это конец. Медленно шла на дно, совершенно обессиленная. Становилось всё темнее и холоднее. Я думала о том, что сделают родители с моими сёстрами, когда меня привезут грузом двести. Как Кате разбираться с моими агентами в Сингапуре, ведь я спустила все бабки, а она даже не знала об этом. И о том, как много хотела и не успела. И я из последних сил стала толкать себя наверх, вытаскивала руки, и тут меня кто-то схватил за волосы, в несколько рывков выкинул на берег. Меня стали откачивать, нахлебалась я неслабо. Помню этот горький вкус воды из океана.. и знаешь – это был самый прекрасный вкус, который я испытывала в жизни. А я лежала и думала: «Охренеть! Секунду назад меня могло бы не быть…». В такие моменты хочется позвонить маме, отцу.

СВОИ: Что ты пожелаешь нашим читателям?

Иоанна: Пусть спешат жить. Если ты сейчас читаешь это интервью, сидя где-нибудь в Майями или на Карибских островах – к тебе вопросов нет. А всем остальным желаю оглядеться вокруг, в мире столько всего интересного, столько возможностей. Не теряйте время. Живите!

«Пообщаться с Иоанной - это как съесть что-то экзотическое, непривычное для ежедневного рациона. И ты пытаешься понять, нравится ли тебе этот новый вкус. Всё так же просто, как и с едой - кто-то останется в восторге и съест ещё кусочек, а кто-то выплюнет и больше никогда не прикоснётся к яству. Мы поговорили ещё немного - в конце недели Иоанна планирует поездку в соседний город, чтобы там развивать свой журнал, а мы пожелаем ей  новых проектов,  новых стран, новых людей, нового неба над головой»

Текст: Мила Остапенко
Читайте также